УДК 1(091)141.3

АНТИЧНЫЙ СКЕПТИЦИЗМ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Гусев Дмитрий Алексеевич
Московский педагогический государственный университет
профессор, доктор философских наук, доцент

Аннотация
Античный скептицизм является одним из важных и интересных типов и стилей мышления. Однако в историко-философских исследованиях, как отечественных, так и зарубежных, ему не уделяется должного внимания. Чаще всего он рассматривается или как второстепенное философское направление поздней античности, или как дискурс, очень близкий агностицизму и релятивизму. Автор представляет краткий обзор историко-философской литературы об античном скептицизме, показывает основные контуры его интерпретаций и делает вывод о том, что последний является своего рода историко-философской «целиной», освоение которой может быть интересным и плодотворным в контексте современной философской проблематики.

Ключевые слова: агностицизм, античный скептицизм, атараксия, историко-философская литература, релятивизм, скептицизм, философия науки, эллинистическая эпоха, эпистемология


ANCIENT SKEPTICISM IN RUSSIAN AND FOREIGN HISTORICAL AND PHILOSOPHICAL SOURCES

Gusev Dmitry Alekseevich
Moscow State Pedagogical University
Professor, Dr. Habil. In Philosophy, associate Professor

Abstract
Ancient skepticism is one of important and interesting types and styles of thought. However both Russian and foreign historical and philosophical researches do not pay enough attention to it. Most often it is treated as a secondary philosophical direction of late antiquity or as a discourse very close to agnosticism and relativism. The author gives a brief review of historical and philosophical sources about ancient skepticism. He shows its main interpretations and concludes that it can be a kind of historical and philosophical «virgin soil» working on which can be interesting and fruitful in the context of modern philosophical issues.

Keywords: agnosticism, ancient skepticism, ataraxia, epistemology, Hellenistic epoch, historical and philosophical sources, Philosophy of science., relativism, skepticism


Рубрика: Философия

Библиографическая ссылка на статью:
Гусев Д.А. Античный скептицизм в отечественной и зарубежной историко-философской литературе // Гуманитарные научные исследования. 2015. № 4. Ч. 3 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2015/04/10084 (дата обращения: 24.09.2018).

Скептицизм в философии представляет собой одно из важных и интересных направлений, которому, как правило, не уделялось должного исследовательского внимания. Обычно скептицизм связывается с эллинистическим периодом греческой философии и именами Пирона, Тимона, Аркесилая, Карнеада, Энесидема, Агриппы и Секста Эмпирика; а также рассматривается преимущественно в качестве памятника старины, покрытого «пылью времен» и имеющего на сегодняшний день некое, в основном, «музейное» значение. Однако если углубиться в те философские идеи, которые предложили античные скептики, можно увидеть, что они удивительным образом перекликаются с неклассическими эпистемологическими построениями.  Можно увидеть, что последователи Пиррона, говорившие о проблематичности познания, недостоверности или равносильности различных противоборствующих представлений, выступавшие против «опрометчивости догматиков», во многом предвосхитили различные современные концепции в области рефлексии теоретического знания и философии науки.

Такой ракурс рассмотрения античного скептицизма впервые был предложен автором данной статьи [1-4], который в своих трудах отталкивается как раз от традиционного историко-философского понимания античного скептицизма, стараясь преодолеть господствующую как в отечественной, так и в зарубежной литературе тенденцию его представления всего лишь как одного из «периферийных» философских направлений эпохи заката античного мира. Не будет преувеличением утверждать, что античный скептицизм представляет собой, по крупному счету, своего рода «целину» в проблемном поле историко-философских исследований, как в нашей стране, так и за рубежом [5, 6].

Примечательным является то обстоятельство, что традиционно о хронологически параллельных скептицизму философских направлениях обычно говорится намного больше, чем о скептицизме: эпикурейцам и стоикам, например, уделяется гораздо большее внимание, чем скептикам. В качестве иллюстрации можно привести пример, представленный в одном из фундаментальных отечественных учебников по философии для вузов под редакцией В.Д. Губина и Т.Ю. Сидориной. Предвидя возражение относительно того, что ссылка на произведение учебной литературы вряд ли уместна в научном исследовании, отмечу, что основные идеи и выводы научных трудов так или иначе находят свое отражение в учебной вузовской литературе соответствующих направлений, и поэтому ссылкам на учебники и учебные пособия в контексте научного жанра нельзя отказать в определенной иллюстративной способности. Итак, в вышеупомянутом учебнике по философии в параграфе «Философские направления поздней античности: скептицизм, эпикуреизм, стоицизм» [7, с. 114-124] изложению философских идей стоицизма посвящено четыре страницы [7, с. 120-124], эпикуреизм изложен на пяти страницах [7, с. 115-120], а скептикам «досталось» всего пол-страницы [7, с. 114-115]. В зарубежной литературе можно встретить ту же тенденцию. Так например, в фундаментальной монографии английского исследователя А.А. Лонга «Эллинистическая философия. Стоики, эпикурейцы, скептики» [8] стоикам посвящено более ста страниц [8, р. 107-209], эпикурейцам – шестьдесят страниц [8, р. 14-74], на долю же скептиков «осталось» тридцать страниц [8, р. 75-106].

Неудивительно, что недостаточное внимание по отношению к античному скептицизму во многом обуславливает некоторое непонимание специфики этого философского направления, неверные его интерпретации, оценки и характеристики. Как уже говорилось, скептицизм часто рассматривается как отрицательный догматизм, как философское направление, во многом родственное агностицизму и релятивизму или даже, по крупному счету, тождественное им. Так например, известный современный отечественный ученый, автор многочисленных учебников и учебных пособий по философии для вузов (про возможность ссылок на произведения учебного жанра в контексте научной статьи говорилось выше) В.Д. Губин в одном из своих учебных пособий говорит следующее: «Существовала и сейчас отчасти существует концепция, принципиально отрицающая возможность познания мира, – агностицизм (греч. agnostos – непознаваемый). В античности представители этого направления назывались скептиками. Пиррон, Тимон и другие мыслители выдвинули так называемые тропы (доказательства), опровергающие возможность достижения каких-либо истинных знаний» [9, с. 147]. Таким образом, по В.Д. Губину агностики и скептики являются представителями одного и того же философского направления, и, следовательно, вряд ли возможно найти  какие-либо принципиальные различия между агностицизмом и скептицизмом.

Возможно утверждать, что первым сочинением о греческом скептицизме, является трактат Цицерона «Academicorum» («Учение академиков», или «О философии Академии»), посвященный философии Средней и Новой Академии. Этот трактат представляет собой один из важных источников по истории античного скептицизма. Примечательно то, что этот источник только в последнее время привлек пристальное внимание исследователей. М.М. Сокольская в обширной вступительной статье к первому русскоязычному переводу этого трактата Цицерона отмечает, что «…студенты-философы, и даже те из них, кто специализировался по античной философии, вполне могли прослушать полный университетский курс, не узнав даже о существовании такого сочинения…» [10, с. 4].

Далее следует упомянуть знаменитое сочинение Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» [11], в IX книге которого излагаются философские воззрения родоначальника греческого скептицизма Пиррона и его ученика Тимона, а в IV книге – взгляды руководителей Средней и Новой Академии Аркесилая и Карнеада. Надолго преданный забвению в Средние века, античный скептицизм вновь привлек к себе внимание мыслителей в эпоху Возрождения. Так например, в сочинениях П. Гассенди можно найти глубоко уважительное отношение к скептицизму и весьма сочувственное его изложение. Будучи профессором в академии Экса, он должен был, по его собственным словам, преподавать своим слушателям аристотелизм в качестве единственно правильной философии, однако, на свой страх и риск, преподавал им пирронизм, т.к. считал именно его, а не аристотелизм, правильной философией [12, с. 10-11]. Примечательно то, что Гассенди говорит о значительном влиянии скептических идей в греческой философии и представляет некоторых  эллинских мыслителей, традиционно не считающихся скептиками, поклонниками скептической философии: «…все, кто знаком с философскими школами, знают, что у Платона и Аркесилая философия одна и та же. Добавлю к этому и то, что Эпикур, который восхищался беседами и учением Пиррона, сам философствовал точно так же, о чем в одном месте свидетельствует Диоген Лаэртский; да и на Плутарха оказала большое влияние мысль о том, что все вообще мнения допустимы» [13, с. 380].

Обращаясь к историко-философской литературе XX века, можно отметить, что античный скептицизм также не имеет в ней должного внимания и освещения. Наименования трудов о скептицизме исчисляются едва ли несколькими десятками, в то время как научная литература о других философских направлениях, хронологически близких к скептическому, например стоическому и эпикурейскому исчисляется сотнями наименований [14, с. 773-785].

Выше уже говорилось о том, что скептицизм достаточно часто интерпретируется в историко-философской литературе как разновидность отрицательного догматизма. Квалификацию скептицизма как отрицательного догматизма, или нигилизма находим, например, в книге Джулии Аннас и Джонатана Барнеса «Тропы скептицизма. Древние тексты и современные интерпретации» – не отказывая пирронизму в серьезности философской позиции, авторы говорят, что она «полностью негативна» [15, р. 32].

Произведения о скептицизме носят по преимуществу либо констатирующе-описательный характер, либо негативно-оценочный. Иногда скептицизму приписывают такие положения, которые ему не свойственны, а также нередко встречаются не вполне корректные его интерпретации. Так, например, Мейтс в статье «Стоическая логика и сочинения Секста Эмпирика», проводя логико-филологическое исследование, приписывает сочинениям Секста Эмпирика «много искаженных мест» (a number of corrupt places) [16, р. 290] и, делая вывод, упрекает его в безответственности («Sextus… far from giving anyone lesson in logic, he only ehxibited his own carelessless») [16, р. 298].

Приблизительно такая же оценка деятельности Секста Эмпирика содержится в статье С. Смита «Повторное открытие античного скептицизма в Новое время» – признавая, что «единственные первичные источники, дошедшие до нас, это сочинения Секста Эмпирика», автор говорит, что последний скептик «…скорее всего, был тщательным компилятором, но сам не привнес в скептическое движение ничего оригинального» («…seems to have been an accurate complier, but to have contributed nothing original to the movement himself») [17, р. 226]. Обстоятельное знакомство с философским наследием последнего скептика позволяет сделать вывод о том, что с подобными интерпретациями роли и значения философской деятельности Секста Эмпирика в истории античного скептицизма невозможно согласиться [18].

Достаточно категорично утверждает исследовательница Гизела Стрикер в статье «Мыслительные стратегии скептицизма», что два скептических основоположения: тезис – ничто не может быть познано и рекомендация – следует приостанавливать суждения по любым вопросам – «обладают логической независимостью, так как тезиса недостаточно для обоснования рекомендации» («these two are logically independent of each other, since the thesis is not sufficient to justify the recommendation») [19, р. 92]. Подобное утверждение не лишено возражений: в нескептических типах философского мышления тезис о всеобщей непознаваемости, вполне возможно, рассматривается как недостаточный для практического следования воздержанию от суждений, но для самих скептиков идея непознаваемости традиционно является достаточным основанием для воздержания от суждений, о чем недвусмысленно говорит Тимон – ученик родоначальника античного скептицизма − Пиррона – по известному свидетельству Евсевия Кесарийского [20. XIV. 18].

Та же исследовательница в другой своей статье – «Атараксия: счастье как невозмутимость» склонна вообще отказать скептицизму в полноценном статусе одного из философских учений, утверждая, что он «…в лучшем случае может быть представлен как один из способов достижения невозмутимости» («skepticism can at best be presented as one way of reaching tranquility»)[21, р.192]. Кроме того, и само учение скептиков о невозмутимости души Г. Стрикер рассматривает как весьма слабую интеллектуальную конструкцию (по сравнению с построениями эпикурейцев и стоиков), полагая, что скептикам следовало бы ограничиться вопросами эпистемологии: «Я уверена, что пирронисты поступили бы гораздо лучше, если бы они вышли из соревнования по изобретению руководства к счастливой жизни, и ограничились бы сферой эпистемологии, в которой они были чрезвычайно успешны. (Их двойники из Академии, похоже, были мудрее в этом отношении)» [21, р.193]. Наконец, говоря о скептической интерпретации общей для эллинистической эпохи идее внутренней, или субъективной обусловленности индивидуального счастья, Г. Стрикер нарушает логический закон тождества (путем явной подмены тезиса), утверждая, что для достижения невозмутимости души в равной степени подойдет как практика жизненного следования скептической философии, так и употребление наркотиков: «В том, что касается невозмутимости, подойдет также и скептицизм, или наркотики, так как речи не идет о том, как люди действительно живут, но только о том, как они чувствуют» [21, р.193].

Исследователь Кристофер Хуквей в параграфе «Пирронизм и философия» своей книги «Скептицизм» находит скептические основания (называя их «фактами») для воздержания от суждения достаточно слабыми для того, чтобы возможно было придать сомнению статус одной из неотъемлемых черт философского мышления: «Многие «факты», используемые для побуждения к воздержанию от убеждения вовсе не являются фактами; и даже те, которые могут быть приняты, представляются слишком слабыми для того, чтобы вызвать реальное сомнение» («Many of the «facts» used to induce suspension of belief are not facts at all; and even those that can be accepted seem too weak to induce any real doubt» [22, р. 18]. К. Хуквей, так же, как и Г. Стрикер, рассматривая скептическую позицию как, по крупному счету, необоснованную, сомневается в философской состоятельности скептицизма: «Скептицизм не привержен догматически корпусу аргументов; в конечном счете его отстаивают не с помощью аргументов, которые убеждают кого-то воздержаться от суждения, а с помощью атараксии, которая обретается вследствие этого воздержания» [22, р. 19]. О возможных причинах такого рода интерпретаций скептицизма говорит исследователь Арни Несс в параграфе «Философ ли скептик?» в главе «Пирроновый скептицизм по Сексту Эмпирику» своей книги «Скептицизм»: «Из каждых ста ссылок на академический скептицизм (негативный догматизм) в литературе едва ли одна приходится на пирронизм, как он описывается Секстом. И среди множества ссылок на Пиррона и Секста, незначительное число не намекает на негативный догматизм. Главная причина этого – априоризм и универсализм, глубоко укоренившийся практически во всей философской литературе. «Скептика» не считают философом из-за того, что он не утверждает на априорных основаниях, что знание не может быть получено, что познание невозможно, либо по причине того, что он не приводит аргументов против возможности знания как такового, а только выдвигает частные аргументы против частных притязаний на знание. В результате скептика без долгих рассуждений относят к психологам и психиатрам. Предполагается, что, так как скептик не противостоит подлинным философам на их поле боя − на поле априоризма и универсализма, он не представляет для них предмета беспокойства» [23, р. 28].

Исследователь М. Бернет в известной статье «Может ли скептик жить в соответствии со своим скептицизмом» говорит, что «Пирронизм является единственной серьезной попыткой в истории западной мысли довести скептицизм до его крайних пределов и жить в соответствии с полученным результатом, и вопрос о том, насколько это возможно или просто понятийно непротиворечиво, был предметом острых споров в эпоху античности, и стал главным средоточием возродившихся дискуссий за двести лет до того времени, когда писал Юм» [24, р. 118].

Еще одна тенденция в историко-философской литературе, посвященной античному скептицизму заключается в том, что исследователь, подробно рассматривая какой-либо вопрос или проблему, привлекая множество свитетельств источников, анализируя и сопоставляя различные точки зрения, в результате (как бы следуя практическим рекомендациям скептиков) не приходит ни к какому определенному выводу, воздерживается от него, а вернее – предлагает в качестве вывода невозможность последнего. Так например, Джон Рист, обстоятельно рассматривая достаточно запутанный и неоднократно обсуждаемый в литературе вопрос о приверженности одного из младших скептиков Энесидема учению Гераклита в статье «Гераклитизм Энесидема», завершает свое исследование выводом о том, что «…лучше приостановить суждение, и вместе с пирронистами сказать ouden oridzo» («…but it is better to suspend judgment, and, with the Pyrrhonists, say ouden oridzo») [25, р. 319]. Выражение ouden oridzo переводится с древнегреческого как «ничего не определяю (постановляю, полагаю, назначаю)».

Другой пример вышеобрисованной тенденции, причем более яркий и показательный, находим в статье Д. Хауса «Жизнь Секста Эмпирика», которая представляет собой достаточно обстоятельное и скурпулезное историко-философское исследование, хотя и с приоритетно выделенным историческим аспектом. Привлекая множество античных свидетельств (обширные цитаты из источников даются исключительно на языке оригинала), вдаваясь в филологические детали, обсуждая тонкости перевода с древнегреческого определенных терминов и выражений, ссылаясь на многие исследования античного скептицизма, сделанные в течение последних полутораста лет, тщательно сопоставляя и анализируя их, автор пытается выяснить когда жил Секст Эмпирик, где, в основном, протекала его деятельность и кем он был по роду своих практических занятий; и наконец, в качестве результата такого почти титанического труда автор предлагает следующий достаточно обескураживающий вывод: «Свидетельств о жизни Секста Эмпирика достаточно для того, чтобы дать почву для бесконечных предположений. В этой работе мы попытались продемонстрировать один неоспоримый факт, касающийся жизни Секста, который без труда потерялся в лабиринте вероятностей. А именно: необходимо воздерживаться от суждений относительно практически каждой детали жизни Секста» [26, р. 238].

Наконец, возможно отметить еще одну тенденцию, встречающуюся в некоторых историко-философских работах об античном скептицизме (в данном случае – и не только о нем), которая заключается в некоторой запутанности и неясности основной мысли того или иного автора. Так например, уже упоминавшийся исследователь Арни Несс в параграфе «Философ ли скептик?» своей книги «Скептицизм» отвечает на поставленный вопрос следующим не вполне понятным образом: «Что же касается того, считается ли скептицизм философией, то если мы принимаем как необходимое условие, что для того, чтобы что-то считалось философией, оно должно содержать, по крайней мере, одно утверждение, по крайней мере, одну доктрину, претендующую на истинность, тогда скептицизм – не философия. Этот вопрос в большой степени носит терминологический характер, но даже если мы примем эту совсем не традиционную манеру речи, все равно сохранится возможность назвать скептицизм базовым философским подходом, экзистенциал-философией (через дефис!), а скептика – подлинным философом…Но, в конечном счете, терминология не имеет в этом пункте особого значения, и пока мы можем именовать скептицизм философским подходом, или экзистенциал-философией, а его отчетливых представителей философами, я не стану настаивать на том, чтобы называть скептицизм философией» [23, р. 29-30]. Итак, по мнению автора, скептицизм – это один из философских подходов, его представители являются философами, но при этом скептицизм – не философия. Однако даже если это и так, т.е. если автор и не нарушил в своих рассуждениях логический закон противоречия, то он, тем не менее, нарушил закон тождества, так как любая неясность (непрозрачность, замутненность) рассуждения может квалифицироваться как разновидность несоблюдения логического закона тождества.

Конечно же, не все свидетельства и упоминания об античном скептицизме в историко-философской литературе носят в большей или меньшей степени выраженный негативно-оценочный мотив. Есть и противоположная тенденция, которая однако представлена гораздо меньшим количеством наименований литературы, чем вышеупомянутая. Так например, Родерик Чизолм в статье «Секст Эмпирик и современный эмпиризм» говорит, что хотя и «…трудно преувеличить сходство между философскими доктринами современного научного эмпиризма и теми, которые были изложены Секстом Эмпириком, греческим врачом и скептиком III-го в. н.э., похоже, большинство историков эмпиризма игнорировало Секста». «Наиболее важный философский вклад Секста, – по мнению Р. Чизолма, – состоит в следующем: во-первых, позитивистская и бихевиористская теория знака, которую он противопоставил метафизической теории стоиков; во-вторых, обсуждение феноменализма в его связи с притязаниями здравого смысла на знание; и в-третьих, рассмотрение спора вокруг принципа экстенсиональности в логике, в котором наиболее замечательным, возможно, является предвосхищение современных логических доктрин» [27, р. 371].

Что касается отечественной литературы, посвященной античному скептицизму, то в данном случае, помимо уже отмеченных работ автора данной статьи, можно упомянуть широко известное сочинение – раздел об античном скептицизме в многотомной «Истории античной эстетики» А.Ф. Лосева [14], который дублируется его же статьей «Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика», предваряющей двухтомник сочинений Секста Эмпирика в серии «Философское наследие», выпущенный издательством «Мысль» в1976 г. [28]. Так же античному скептицизму посвящены первая глава книги В.М. Богуславского «Скептицизм в философии» [29], первый параграф первой главы «Природа философского скептицизма»  монографии Г.Г. Соловьевой «О роли сомнения в познании» [30], уже упоминавшаяся вступительная статья М.М. Сокольской «Бесконечное приближение к истине», предваряющая русскоязычный перевод сочинения Цицерона «Academicorum» [10] и депонированная рукопись Т.Н. Власика «Роль скептицизма в становлении философской критики» [31]. Также можно отметить работы Д.Б. Джохадзе «Теория познания античного скептицизма и ее современное значение» [32], М.Н. Гутлина «Воззрения школы скептиков на античную религию» [33] Г.К. Тауриня «Понимание специфики философского познания мира в развитии скептицизма» [34], А.В. Семушкина «Античный скептицизм. Лекция 1. Пирронизм» и «Античный скептицизм. Лекция 2. Эволюция пирронизма. Неопирронизм» [35, 36].

Возвращаясь к вышеупомянутым сочинениям, отдельные части, или разделы которых затрагивают античный скептицизм отметим монографию В.М. Богуславского «Скептицизм в философии», первая глава которой посвящена античному скептицизму. В заслугу автору надо поставить правильное понимание скептицизма как иррелевантной философии, противопоставленное им широко распространенному отождествлению скептицизма с релятивизмом и агностицизмом. Однако вслед за А.И. Герценом, полагавшим, что «действительная наука могла бы снять скептицизм, для нее скептицизм – момент, но древняя наука не имела этой силы» [37, с. 198], он повторяет ошибочный, на мой взгляд, вывод о том, что появление скептицизма во многом обусловлено спекулятивным характером доктрин того времени, что умозрительная наука была слаба против скептицизма и ничего не могла ему противопоставить. В сочинениях А.Ф. Лосева учение старших скептиков характеризуется в качестве интуитивно-релятивистского скептицизма, а младших – рефлективно-релятивистского [14, с. 341]. Как видим, известный автор сближет (если не отождествляет) скептицизм с релятивизмом. Одна из основ античного скептицизма – это изостения (ι̉σοσθένεια), или изостенизм (равносилие противоположных высказываний), которая, несмотря на некоторую внешнюю близость релятивизму, все же не тождественна ему. В релятивизме и изостенизме, направленных против гносеологического оптимизма, по-разному расставлены философские акценты: в релятивизме подчеркивается относительность или проблематичность всякого положительного высказывания, т.е. его вовлеченность в «контекст» некоторой ситуации, условий, обстоятельств и т.п., а в изостенизме равносилие всякого высказывания любому другому рассматривается вне какого-либо «контекста», безотносительно некой ситуации, т.к. и сами ситуации также изостеничны (равносильны друг другу), в то время как релятивизм не настаивает на их принципиальном уравнивании. Поэтому, возможно, во избежание недоразумений, квалифицировать учение старших и младших скептиков как, соответственно, интуитивно-изостенический и рефлективно-изостенический скептицизм. В данном случае следует отметить, что против отождествления или значительного сближения скептицизма и релятивизма определенно высказывается А.В. Семушкин: «Когда Секст Эмпирик замечает, что Пиррон скептические принципы выразил более отчетливо, чем его предшественники, мы все равно затрудняемся ответить на вопрос: где кончается релятивистская традиция, предвосхитившая скептическое миросозерцание, а где начинается пирронизм – первое концептуальное построение скептицизма» [35, с. 181].

Выступая против имеющейся в историко-философской литературе тенденции некоторого сближения скептицизма и агностицизма, исследователь Т.Н. Власик предлагает категорическое разграничение этих типов философского мышления: «…вторая точка зрения связана с утверждением, что нет единого пути к достижению истинного знания (но это отнюдь не отрицание самого знания), истинность или ложность того или иного знания об одном и том же предмете одинаково недоказуема. Это и есть основное положение скептицизма» [31, с. 8].

Разграничение скептицизма и отрицательного догматизма также предлагается в монографии Г.Г. Соловьевой: «Преимущество скептика в том, что он не останавливается на каком-то раз принятом утверждении, а продолжает искать. Поэтому скептический способ рассуждения называется недоумевающим, ищущим, пирроновым…скептики еще не закрывают окончательно и принципиально дорогу к вещам в себе, еще оставляют познающему субъекту слабые проблески надежды» [30, с. 20].

Подводя итог краткому обзору историко-философской литературы об античном скептицизме, можно сделать вывод о том, что последний представляет собой, по крупному счету, тему, которая является недостаточно изученной и еще ждет своих будущих исследователей. Кроме того, античный скептицизм представляет собой не столько «памятник старины», покрытый «пылью времен» и потому имеющий для нас некое «музейное значение», сколько достаточно интересный и плодотворный философский дискурс,  всестороннее исследование которого может быть интересным и плодотворным в контексте современной философской проблематики.

Поделиться в соц. сетях

0

Библиографический список
  1. Гусев Д.А. Скептицизм как высшая форма дискурсивного реализма // Философская мысль. 2014. № 9. С. 21-68.
  2. Гусев Д.А. Эволюция античного скептицизма от Пиррона до Секста Эмпирика // Гуманитарные исследования. 1999.  № 3. С. 40-44.
  3. Гусев Д.А. Античный скептицизм как ранняя форма рефлексии теоретического знания // Преподаватель XXI век. 2010. Т. 2. № 2. С. 204-211.
  4. Гусев Д.А. Философские и исторические предпосылки античного скептицизма // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2008. № 2. С. 54-62.
  5. Гусев Д.А. Скептицизм как «правильная» философия, или три ступени дискурсивного реализма // Дискуссия. 2014. № 10 (51). С. 18-22.
  6. Гусев Д.А. Античный скептицизм в истории становления научного мышления. М., 2013.
  7. Философия. Под ред. В.Д. Губина, Т.Ю. Сидориной. 3-е издание. М.: Гардарики, 2005.
  8. Long A.A. Hellenistic philosophy. Stoics, Epicureans, Sceptics.London: Duckworth, 1974.
  9. Губин В.Д. Философия. Элементарный курс. Учебное пособие. М.: Гардарики, 2003.
  10. Сокольская  М.М. Бесконечное приближение к истине // Цицерон  М.Т. Учение академиков. Пер. Н.А. Федорова. М.: Индрик, 2004. С. 4-48.
  11. Diogenes Laertius. De vitis, dogmatis et apophthegmatis clarorum philosophorum libri X. Vol. I-II. Lipsiae, 1828-1831; Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Пер. М.Л. Гаспарова. М.: Мысль, 1979.
  12. Гассенди П. Метафизическое исследование или сомнения и новые возражения против метафизики Декарта. Пер. А. Гутермана, С.Я. Шейнман-Топштейн, Н.Ф. Федорова // Гассенди П. Сочинения в 2-х томах. Т.2. М.: Мысль, 1968. С. 397-778.
  13. Гассенди П. Парадоксальные упражнения против аристотеликов… Пер. Г. Гурвиц, Н.А. Федорова, Е.А. Берковой // Гассенди П. Сочинения в 2-х томах. Т.2. М.: Мысль, 1968. С. 5-396.
  14. Лосев А.Ф. История античной эстетики: Ранний эллинизм. М., 1979.
  15. Annas J., Barnes J. The modes of skepticism. Ancient texts and modern interpretations.Cambridge,London:CambridgeUniversiti Press, 1985.
  16. Mates B. Stoic logic and the text of Sextus Empiricus // American Journal of Philology. 1949. V. 70. P. 290-298.
  17. Schmitt Ch. B. The rediscovery of ancient scepticism in Modern times // The Skeptical Tradition. Ed. by Burnyeat M. F. Berkeley,Los Angeles,London:UniversityofCaliforniaPress, 1983. P. 225-251.
  18. Гусев Д.А. История и теория классического скептицизма. М.: Прометей, 2005.
  19. Striker G. Sceptical strategies // Striker G. Essays on Hellenistic epistemology and ethics.Cambridge,New York,Melbourne:CambridgeUniversityPress, 1996. P. 92-115.
  20. Eusebius Caesariensis. Praeparacio Evangelica. Libri XV. Liber XIV  // Patrologiae Graecae. Tom XXI. Parisii, 1857. Col. 1179-1290.
  21. Striker G. Ataraxia: happiness as tranquility // Striker G. Essays on Hellenistic epistemology and ethics.Cambridge,New York,Melbourne:CambridgeUniversityPress, 1996. P. 183-195.
  22. Hookway Ch. Scepticism. London and New York: Routledge, 1992.
  23. Naess A. Scepticism.London: Routledge and Kegan Paul. New York: Humanities Press, 1968.
  24. Burnyeat M. F. Can the Sceptic Live His Scepticism? // The Skeptical Tradition. P. 117-148.
  25. Rist J. M. The heracliteanism of Aenesidemus // Pxoenix. Vol. 24. No. 4. 1970. P. 309-319.
  26. House D. K. The life of Sextus Empiricus // The Classical quaterly. Vol. 39. Num. 1. 1980. P. 227-238.
  27. Chilsholm R. Sextus Empiricus and modern Empiricizm // Philosophy of Science. Vol. 8. No. 3. 1941. P.371-384.
  28. Лосев А.Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика // Секст Эмпирик. Сочинения в 2 томах. Т.1. М., 1976. С. 5-58.
  29. Богуславский В.М. Скептицизм в философии. М.: Наука, 1990.
  30. Соловьева Г.Г. О роли сомнения в познании. Алма-Ата: Наука, 1976.
  31. Власик Т.Н. Роль скептицизма в становлении философской критики. Ленинград, 1991. Рукопись депонирована в ИНИОН РАН № 43897 от 12. 02. 91.
  32. Джохадзе Д.В. Теория познания античного скептицизма и ее современное значение // Эллинистическая философия (современные проблемы и дискусии). Сборник научных статей. М.: Наука, 1986. С. 32-66.
  33. Гутлин М. Н. Воззрения школы скептиков на античную религию // Социально-политические и культурные проблемы истории стран Европы от античности до Нового времени. М.: 1989. С. 42-60.
  34. Тауринь Г. К. Понимание специфики философского познания мира в развитии скептицизма // Античная философия: специфические черты и современное значение. Материалы научной конференции по античной философии. Рига: Зинатне, 1988. С. 45-49.
  35. Семушкин А. В. Античный скептицизм. Лекция 1. Пирронизм // Вестник Российского университета дружбы народов. Философия. Bulletin of Peoples Friendship University of Russia. Philosophy. М., 1997. № 1. С. 176-187.
  36. Семушкин А. В. Античный скептицизм. Лекция 2. Эволюция пирронизма. Неопирронизм // Вестник Российского университета дружбы народов. Философия. Bulletin of Peoples Friendship University of Russia. Philosophy. М., 1998. № 1. С. 66-73.
  37. Герцен А.И. Письма об изучении природы // Герцен А.И. Избранные философские произведения в 2 томах. Т.1. М., 1948.


Количество просмотров публикации: Please wait

Все статьи автора «GusevDmitry»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация